vilmantas (vilmantas) wrote,
vilmantas
vilmantas

Туркменистан.Тюрьмы в песках.

Когда то в советские еще времена я ,еще пацан с другом гонял машины из Туркмении в Литву. Иначе на совковую зарплату прожить было никак.Об этом я напишу пост. Тогда это была самая бедная республика в СССР. Сейчас - вроде как самая богатая. В ЖЖ материала нет,жизененный уровень утаивается. Хотелось бы самому туда сьездить да визу только транзитную дают и то со скрипом.

Так и быть - заколочу я последний гвоздь в гроб мечты посетить Туркменистан.Нащел интересное интервью с узником туркменской тюрьмы.


Один из бывших политзаключенных туркменской тюрьмы «Овадан Депе», рассказал об условиях содержания в самом закрытом исправительном учреждении страны.

Если едете из Ашхабада в сторону Ташауза, что на границе с Узбекистаном, то где-то через 30 километров окажетесь у «Овадан Депе». С туркменского словосочетание переводится как «Красивый холм», но именно там находится, возможно, одна из самых закрытых тюрем Туркменистана, а может, и всей Центральной Азии.

В этой тюрьме предприниматель и поэт Акмухаммет Байханов, ныне живущий в Турции, пробыл в заключении несколько месяцев. По его словам, он сидел в общей камере с шестью другими политзаключенными. Стены камер высотой где-то от двух до трех метров заканчивались узкими щелями под потолком. Оттуда свет-то пробивался еле-еле, а о свежем воздухе приходилось только мечтать.

Некоторые правозащитники предполагают, что бесследно изчезнувшие 10 лет назад около 60 участников так называемой попытки переворота режима президентаСапармурада Ниязова в 2002 году, возможно, сидят как раз в «Овадан Депе».

Байханов слышал, что высота стен камер для осужденных пожизненно была всего полтора метра. По его словам, в строительстве использовались только железо и бетон, деревянные элементы были под запретом. Страшно представить, каково сидеть в таких камерах зимой, когда температура воздуха опускается ниже -25 градусов.

Как рассказывает ныне 57-летний Байханов, чтобы попасть в «Овадан депе», нужно свернуть с дороги, и по проезду 6 километров пройти через три поста. Сама тюрьма находится в низине, в окружении холмов. Ее здание похоже на букву «Ж».

Начиная с 2000-го, Байханов четыре года просидел в «Овадан Депе» и еще трех тюрьмах родного Туркменистана за то, что не доложил в соответствующие органы о встрече с оппозиционным лидером в Москве.

В интервью «Азаттыку» он рассказал, как попал в «Овадан Депе» и как всего пару лет назад ему удалось вырваться из солнечного Туркменистана.

— Сначала расскажите, пожалуйста, за что вы туда попали?

— В начале 2000-х я занимался бизнесом. Головная фирма находилась в Германии, я же был ее представителем в странах Центральной Азии, СНГ и Турции. Уже в 2003 году наш бизнес потихоньку стал набирать обороты. По первому контракту с находящегося под Ашхабадом джинсового комплекса была отправлена первая партия товара, вторая сделка — по закупке авиационного керосина марки ТС-1. На бирже Туркменистана я поинтересовался об условиях закупки. Выяснил, что если кто-то покупает керосин для России, ему надо иметь договор с транспортной компанией РФ с разрешением его транспортировки по согласованному коридору. У нас был клиент на закупку, я и занялся этим делом плотно. Мне несколько раз пришлось летать в Москву, искать подходы к транспортной компании.

Вопрос оказался не из легких. Я сообщил турецкому партнеру из Москвы, что имеются такие-то проблемы, тот в ответ пообещал, что мне перезвонит его знакомый и поможет решить этот вопрос. Действительно, вскоре мне позвонил человек и представился Авды Кулиевым, бывшим министром иностранных дел Туркменистана. После мы встречались с ним несколько раз, действительно он пытался помочь нашей компании, но не получилось. У нас с ним никаких разговоров о политике президента Туркменистана не было. Просто он спросил, как в Туркмении жизнь. И все. После, в конце апреля 2003-го, я приехал в Ашхабад, а 18 июня меня там арестовали. Когда я спросил о причине ареста, то ответ был такой: «Вы встречались в Москве с человеком, которого давно разыскивает Министерство национальной безопасности Туркменистана, и приехав, не сообщили нам об этом». Они назвали Авды Кулиева. Вот за что я попал в застенки Министерства Нацбезопасности Туркменистана (бывший КГБ).

— По какой статье вас осудили и на какие сроки?

— Меня осудили по статье 210 ч.1 («За недонесение») УК Туркменистана, то есть якобы встречавшись с врагом народа Авды Кулиевым, я по приезду в Ашхабад не донес об этом в КГБ.

Под следствием меня держали очень долго, до 10 сентября. Осудили на 5 лет лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. Почему так много? Позже выяснилось, что по данной статье максимальный срок составляет 3 года. Но президент Сапармурат Ниязов срочно созвал в городе Туркменбаши (Красноводск) «Халк маслахаты» (Народный совет), который рассмотрел единственный вопрос — по изменению сроков наказания по статье 210 ч.1 УК Туркменистана. Там было единогласно принято увеличение срока с 3 до 5 лет. Это решение было неконституционным, напротив, это был произвол диктаторского режима Ниязова.

На суде у меня не было адвоката, предварительно меня заставили написать расписку, что я в адвокате не нуждаюсь. Через сутки ранним утром меня вывели во двор СИЗО КГБ, заковали в наручники, час возили по городу из одного конца в другой. Далее погрузили без наручников в «воронок» как обычных зеков: воров, насильников и рецидивистов. Затем нас пересадили в поезд и повезли в тедженскую тюрьму предварительного содержания. Еще на следствии в КГБ мне обещали, что я выйду быстро, с первой же амнистией. Но этого не произошло, поэтому через четыре месяца я оказался в зоне общего режима близ города Сеиди Лебапского велаята. Там тоже были политические заключенные, нам всем запретили свидания с родственниками и передачи от них.

— Запретили только вам или всем? А по телефону вы могли общаться с близкими?

— Только политзаключенным. Насколько мне известно, тогда всех политзаключенных держали отдельно от основной массы. А по телефону с родственниками разговаривать было запрещено. По-моему, в тюрьмах Туркмении до сих пор не разрешают этого.

— А подкупить тюремную стражу? Например, предложив деньги или попросив передать письмо?

— Мы всякий раз искали такие возможности. С осени 2005 года диктатор решил изменить режим нашего содержания с общего на закрытый. В августе ожидалась амнистия, так как приехал какой-то комиссар по вопросам политзаключенных. Но гостю подарили породистую туркменскую лошадь и он уехал, а мы остались в тюрьме… С декабря 2005-го началось такое, что в страшном сне не приснится. Сначала у нас отняли все, что мы припасли на зиму, а потом одного за другим отправляли на 5 суток в карцер, несмотря на ходода, издевались, заставляли стричься налысо. Тогда я нашел подход к охранникам и передал письмо, адресованное ООН, ОБСЕ, Амнисти Интернэшнл, посольствам США, Англии, Франции, Германии в Ашхабаде, общественным организациям Фридом Хаус, Хьюман Райт-Вотч и Международной Хельсинской Федерации по правам человека. Письма писал, находясь в карцере. Когда меня затемно выводили во двор, я их закапывал возле туалета в песке, чтобы во время шмона их не нашли офицеры. А как только появлялась возможность, через охранника письма отправлял адресатам. Сейчас черновики тех писем всегда при мне, ведь благодаря им о нас узнал весь мир, что помогло моему досрочному освобождению. 9 августа 2007 года нас, одиннадцать политзаключенных, осужденные по статье 210, освободили.

Тех писем я много написал, борясь не только за свои, но и права всех, с кем вместе сидел, тех, кто умер в мучениях — о каждом полизаключенном. Кроме писем я писал и стихи. Их тысячи — о философии, жизни, людях с разными характерами, о любви, печали… В стихах я высмеивал тот режим и его вассалов. Также мною написано три романа, два о диктаторском режиме, третий — о сегодняшнем мракобесии.

Спустя три месяца после смерти Ниязова нас из тюрьмы «Авдышукур» в Чарджоу (Туркменабат) перевели в «Овадан Депе» под Ашхабадом. Именно оттуда я и освободился через полгода. Прежде всего благодаря моим письмам и содействию посольств и международных общественных организаций.

— Когда вы уехали из Туркмении?

— После освобождения еще пять лет я был невыездным. Спецслужбы за мной вели слежку. Писал письма с просьбой выехать за пределы страны, но каждый раз получал ответ: «Ваша просьба оставлена без удовлетворения». Так более десяти лет был лишен общения с семьей. В конце ноября 2012 года меня вызвали в миграционную службу, вели со мной беседы, чтобы я не встречался с людьми, не угодными стране, вновь переписали имена всех моих близких и родственников. А 12 декабря я смог вылететь в Москву.

Вернувшись в Туркмению, я застал снос поселка Берзенги, где имел большой дом. Представители властей потребовали добровольно снести мое жилище. Никакой компенсации за дом мне не полагалось.

6 марта 2013 года я забрал свою собаку по кличке Друг и на своем джипе пересек пост на границе Туркменистана с Ираном, далее четверо суток ехал по берегу Средиземного моря в Анталию. Сейчас я нахожусь под защитой ООН, рядом со мной брат, который из-за моего статуса политзаключенного потерял работу в ТРТ (Турецкий ТВ канал).

— Мы не знаем судеб других участников переворота 2002 года. А вас выпустили. Можно сказать, вам повезло или идет смягчение режима?

— У меня статья была полегче. С другой стороны, я не относился ни к одной группе оппозиционеров. Как бы не старались следователи КГБ при обыске моего дома, они не обнаружили ни листовок, ни денег, а об оружии и речи нет. А тех, якобы напавших на президентский кортеж 25 ноября 2002 года, задержали с оружием. Но я считаю, что это все было организовано с участием самого диктатора Ниязова. Для чего? Просто, чтобы кого-то закрыть, причем надолго, чтобы другим было неповадно… А затем, ужесточив режим, отомстить всем, кто не согласен с его «башизмом».

— Сколько вам лет? Чем вы занимались с советское время?

— Мне 57 лет. После окончания Харьковского инженерно-экономического института в 1979 году приехал в Туркменистан и трудовую деятельность начал в сфере пищевой промышленности, от простого инженера вырос до генерального директора Ашхабадского кондитерского комбината «Ударник» (позже переименован в «Гундогар»). Сейчас комбината нет, его снесли, тем самым ликвидированы тысячи рабочих мест.

— Значит, вам известны хорошие рецепты восточных сладостей?

— Да, конечно, были, ведь тогда там работали хорошие специалисты, окончившие центральные вузы Советского Союза. Из-за хорошего качества производимой продукции нас называли «сникерсами». В 1995 году я защитил диссертацию по теме совершенствования сырьевой базы того комбината, который производил прекрасные восточные сладости.

Сейчас живу в городе Кемере, что в провинции Анталия.

gundogar.org


Tags: Туркменистан, права человека, тюрьмы, тюрьмы Туркменистана
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments